№ 96
22-08-03

ГЛЯДЯ В БУДУЩЕЕ
Георгий Чарский: ВТОРОЙ ОДЕССКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОТОСАЛОН
Лев Вершинин: НЕФРИТОВАЯ БУСИНКА ИЗ ВЕНЦА ДРАКОНА
Влад Лашманов: ТРИДЦАТЬ СРЕБРЕНИКОВ В КАРМАНЕ
Александр Омут: Сергей Жарков: КРАСИВЫЕ СНЫ ДЕТСТВА
А. Борянский: ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА / БЛАГАЯ ВЕСТЬ ПРЕКРАСНЫХ ДАМ


ГЛЯДЯ В БУДУЩЕЕ


В середине августа Общественный центр политического прогнозирования (Россия) и Институт Восточной Европы и стран СНГ (Израиль) провели международный круглый стол на тему «Украина и Россия сегодня». В нем принимал участие корреспондент газеты «Время Ч» А.Борянский.

На обсуждение были вынесены три главных вопроса:

1) Сравнительная характеристика экономик Украины и России.
2) Проблема свободы слова в Украине и в России.
3) Проблема межнациональных отношений в Украине и в России.

Алекс Цинкер (Израиль,депутат Кнессета 15 созыва, директор Института ВЕ и СНГ):

1) Россия, при всех попытках оздоровления экономики, по-прежнему формирует годовой бюджет на базе торговли энергоресурсами, а значит, остается крайне зависимой от внешних факторов. Экономика же Украины гораздо стабильнее, поскольку вплотную связана с вторичной эксплуатацией природных ресурсов России. Я имею в виду отчисления за транзит тех самых энергоресурсов, которые в последнее время вкладываются в развитие промышленных мощностей, надеющихся сориентировать продукцию на Запад. Речь, конечно, не идет о реальной конкуренции, но вот «малайзийский» вариант развития я бы не исключал. Думаю, сегодня двум странам было бы целесообразно найти приемлемые варианты равноправной кооперации. Главной же опасностью для развития российской экономики мне представляется очень явно прослеживающиеся тенденции к переделу собственности.

2) На мой взгляд, процесс либерализации в России зашел дальше. И все производные от этого процесса, в первую очередь вопросы прав человека, опережают по времени качественно такой же процесс в Украине. Разница, конечно, небольшая, но все, что связанно с Россией, «пиарится» в масс-медиа намного лучше, чем украинская тематика. Что, конечно, объясняется и разницей в значимости стран в рамках мирового сообщества.

3) Эта проблема объективна для всех многонациональных стран. Даже таких благополучных, как Швейцария (я имею в виду проблему Лугано). Но в Украине, мне кажется, она не столь явно выражена. Да, крымский узел — в перспективе — опасен, но уже одно то, что власть не закрывает на это глаза, дает надежду на благополучный исход. В огромной, этнически пестрой России лично я ничего утешительного не вижу. Добро бы только чеченский вопрос, предельно острый, кровавый и оттого кажущийся едва ли не единственной точкой конфликта. Но не надо забывать, что жгучая ненависть к «кавказцам», потеснившая на шкале ксенофобии даже традиционный и поощряемый властями антисемитизм, зародилась гораздо раньше и никак не на военной, а на «рыночной» основе. А «ползучая экспансия» китайцев или «мирный сепаратизм» волжских татар? Всех линий будущего раскола и не перечислишь.

Майкл Стейнбек, социолог (США, Институт Симпсон, Нью-Джерси):

1) Хочу обратить внимание на замечание д-ра Цинкера. Он, по-моему, оценил ситуацию чересчур мягко. Тенденции не прослеживаются, а реализуются полным ходом; ситуация вокруг ЮКОСа в этом смысле не только наиболее показательна, но и чревата крайне печальными последствиям. Прежде всего, ускорением уже видимого процесса бегства капиталов и сокращением зарубежных инвестиций. Мои знакомые бизнесмены, имеющие интересы в России, с некоторых пор опасаются вкладывать деньги в страну, законодательство которой вновь, как в эпоху коммунистов, становится орудием в руках властных структур. Украинские реалии известны мне лучше, и там, по крайней мере, взаимоотношения бюрократии и бизнеса стабильны и предсказуемы. А это уже очень много.

2) Специалисты двух стран по имиджу и политтехнологиям сумели наладить тесное сотрудничество и продуктивный обмен опытом! Теперь не мешало бы сообща от этих наработок избавляться...

3) Опция этнического противостояния в Украине разыгрывается не столько пресловутым «Западом», сколько (а то и в первую очередь) Москвой, заинтересованной в расширении зоны угасающего влияния. К примеру, не так давно пресса России (а независимых СМИ, как уже сказано, там сегодня нет) с редким единодушием начала публиковать материалы об этнической нестабильности в том же Крыму, и цель кампании совершенно очевидно заключалась в том, чтобы сорвать крымский рекреационный сезон. А в идеале — заронить сомнения в умы потенциальных инвесторов, которые, конечно же, не станут вкладывать средства в политически сомнительные регионы.

Виктор Лютенко (Германия, юрист, главный редактор еженедельника «Русская Тюрингия»):

1) В России власть, декларируя внимание к малому и среднему бизнесу, ограничивается словесами. В результате «разрыв благосостояния» растет, средний класс, в какой-то степени вставший на ноги, пока власть имущим было не до «мелочей», разоряется. Чем такая тенденция чревата, ясно без слов. На Украине ситуация обратная; там права «среднего класса» существуют не только на бумаге, хотя, конечно, бывают и эксцессы.

2) Если государство выходит за рамки своих полномочий, то пресса, финансируемая олигархами, становится, так сказать, контролером процесса. В настоящее время можно уверенно говорить, что в России такой контроль перестал существовать. В Украине же критика властных структур еще возможна. Скорее всего, именно потому, что там пока не стоит вопрос о переделе.

3) В Киеве многое делают для профилактики потенциальных конфликтов. Зато оппозиционные силы склонны разыгрывать самые радикальные сценарии. Меня крепко беспокоят, больше того, пугают просачивающиеся данные о прямых контактах некоторых украинских национал-радикалов с возникающими на территории Украины организациями исламистского направления. Но, кстати, нельзя забывать и о том, что в Украине (в отличие от России) практически снят вопрос об «официозном антисемитизме. Невозможно представить себе кого-либо из властной украинской элиты, выступающим с позиций, присущих иным представителям российского истеблишмента, как бывший кубанский губернатор Кондратенко или его преемник Ткачев.

Александр Борянский (Украина, «Время Ч»):

1) Российская экономика до сих пор имеет откровенную сырьевую направленность. Напоминает мужика, живущего в пятикомнатной квартире: в одной комнате спит, на кухне пьет, из прочих постепенно всё выносит на продажу. Тем и жив. Украинская, за счет того, что страна беднее, — больше похожа на экономику. Правда, на феодально-правоохранительную. Думаю, это понятно только живущим внутри.

2) Люди, выносящие всё из дома, заработали в России очень много денег. Благодаря этому, они могут позволить себе некоторую свободу слова. Если у пяти олигархов разное мнение, они создадут пять газет. В Украине же гораздо легче сказать всё, что угодно, чем это услышать. Да и зачем в Украине свобода слова?

3) Ну, в России с межнациональными отношениями полный привет, это же все знают. А в Украине всего одна проблемная национальность: украинец. Проблема в том, что национальность вымышленная. Этот зверь говорит по-русски, мечтает о Канаде, истории не имеет вовсе. Я сам такой зверь.

Кирилл Еськов (Россия, писатель):

Если искать европейские аналоги отношениям России и Украины, то естественным образом вспоминаешь Германию и Австрию. Один народ, один (в сущности) язык; сходство местами доходит до полной идентичности — сравните гётевское «Из всех германских столиц единственная великая — это Вена» и наш «Киев — матерь городов русских» — а государства все же разные. Если продолжать эту аналогию, то многие на Украине всерьез опасаются, что «так и не изжившая имперского комплекса Россия» учинит аншлюс... Полноте! Просто Россия ведет себя с Украиной как муж, от которого жена после двадцати лет совместной жизни вдруг ушла. И вот он то спьяну бегает по улице, размахивая незаряженной двустволкой — «Убью гадину!», то умывается пьяными же слезами под дверью — «Оксана, вернись, я больше капли в рот не возьму, вот те крест!» Чем Оксана успешно и пользуется: то испуганно жмется бюстом к игнорирующему ее пожухлые прелести интуристу («Ой, Билл, проводи меня, а то я его боюсь!»), то, напротив, чисто по-семейному тащит мужнин газ и перебивает ему сделки на мировом рынке оружия. И все эти «пост-семейные» сцены наблюдать очень противно.

Пора перестать хныкать и признать очевидное: все, отвалила; насовсем. И жить дальше. Да, сперва будет тяжко, а потом привыкнешь. И наконец хозяйством займись, мужик, а то в избе у тебя из мебели — одна стеклотара, и плетень вон совсем завалился... Но главное, с выпивкой завязывай. А то у тебя уже алкогольный психоз пошел: «особые отношения с Украиной», «особые отношения с Белоруссией»... Чем они особые-то — тем, что те невозбранно горючку твою ночами отливают? Нет, ежели семья — так семья, а в разводе — так уж в разводе. Последние пару лет вроде бы «процесс пошел»; так что дети — даст Бог — и знать не будут про родительские заботы, а будут пристойно дружить домами. По-соседски, на чисто экономической основе. Как Германия с Австрией... Если только какая-нибудь сволочь не впишет в украинский школьный учебник, что «голод 31-33-го годов устроили москали с целью геноцида украинцев», а в русский школьный учебник — что «всё руководство производивших геноцид русского народа ЧК-ОГПУ-НКВД сплошь состояло из евреев и украинцев».

Алекс Лурье (Израиль, публицист, эксперт Министерства абсорбции):

1) Сегодня Россия рапортует, что рост ВВП устойчив. Насколько это верно, и есть ли рост вообще где-либо, кроме официальных отчетов — сказать трудно, но повседневное бытие рядового россиянина не улучшилось. Это факт. Разумеется, если нынешняя тенденция сохранится, то в отдаленной перспективе жизненный уровень отдельного человека повысится, но беда в том, что экономика России почти полностью основана на торговле ресурсами, а значит, зависит от колебаний цен на рынке. Поэтому трудно говорить о какой-то стабильности. В этом смысле состояние украинской экономики, как ни странно, лучше. Падение завершилось, «дно» достигнуто. Начался «эффект мячика» — медленный, малозаметный, но подъем.

2) Я бы сказал, на Украине, по сравнению с Россией, свобода слова даже чрезмерная, но при этом это слово мало кого интересует. Социум устал от информационных войн и абстрагировался от них. Собственно говоря, и в России свобода слова беспокоит только некоторых жителей больших городов. На самом деле, если при Ельцине общество еще верило в перемены к лучшему, и власть, имея лимит доверия, могла не обращать внимания на критику, то теперь «свобода слова» стала частью декорума. К сожалению, сугубо контролируемого и подотчетного, при молчаливом согласии большинства населения. Люди ошибочно полагают, что свобода слова — антоним порядка, точно так же, как раньше они же считали, что свобода слова сама по себе — синоним процветания.

3) Конфликт на российском Северном Кавказе перерос локальные рамки, и есть все основания считать, что со временем он будет только расширяться и набирать обороты. В Украине все гораздо мягче. Но ясно, что есть серьезное несогласие мировоззренческого характера между западом, востоком и югом страны (особенно в Крыму), которое в случае развития событий по наихудшему варианту вполне может привести к распаду державы минимум на 3 компонента — независимый Центро-Запад, «ушедший» к России Восток, независимый федеративный (из-за Крыма) Юг. Пока явного повода для раскола нет, но нет и гарантии, что он не может возникнуть в исторически близкие сроки.

Сергей Самойлов (Россия, зам. директора Общественного Центра политического прогнозирования):

1) Украина, к счастью, не страдает «имперскими амбициями» и не стоит в очереди на звание «великой страны», да и большая территориальная компактность объективно способствует сохранению стабильности и управляемости. Я согласен с теми, кто считает, что худшее для нашей «соседки» — позади. Как ни обидно, но роль сырьевого придатка, за которую так жадно ухватились в России, Украине не грозит, «придатки» же технологические, как показывает опыт, вполне способны обеспечить не только приличную жизнь своим гражданам, но и уважение в мире. России настоятельно необходима твердая власть, способная обеспечить реальную свободу предпринимательства, укротив аппетиты ненасытной самовоспроизводящейся бюрократии. У нас же, к сожалению, предпочитают систему «сдержек и противовесов» — немного пряника, и очень много кнута. Почему-то считается, что из этого винегрета что-нибудь да выйдет.

2) У нас «пиарится», к сожалению, по большей части, негатив. Или, в крайнем случае, некая экзотика: смотрите, мол, люди добрые, западные, чего в дикой России бывает. Наш имидж создается не теми, кому дорого самоуважение государства, а любителями «горяченького». Украину в мире вспоминают немногим лучше, зато реже. Может быть, специалистам наших стран стоило бы подумать об объединении усилий в этом направлении.

3) Россия по-прежнему воспринимает Крым как свою родную здравницу. К сожалению, помимо московских претензий (пусть подсознательных) на полуостров, существует и так называемая «исламская дуга»; Крым, бесспорно, включен в неё, и вот тут-то сотрудничество Киева и Москвы было бы как нельзя более уместно, но увы, чего нет, того нет, и, к сожалению, не по вине Украины. Между тем те, кто полагает, что распространение чеченской опухоли на Крым вернет России Севастополь, очень опасно заблуждаются.


 

ВТОРОЙ ОДЕССКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОТОСАЛОН,


фотоискусствоорганизованный Одесской фотографической ассоциацией, открылся в музее западного и восточного искусства. И снова — аншлаг, как и год назад. Событие набирает престижу, в Одессу шлют работы художники трёх континентов.

195 авторов, 821 снимок. Жюри немало попотело, дабы отобрать 150 картин, достойных экспозиции, и определить, кто же из участников вправе унести домой отлитые за спонсорские деньги призы.


Гран-при Алексея ЗаморкинаЖюри с задачей справилось и сделало правильный выбор. Гран-при салона вручено москвичу Алексею Заморкину. Трудно однозначно сказать, о чём его снимки. Слов не подобрать. Какие-то неяркие, даже серые моменты жизни железной дороги, обычные вагоны, обычные люди, обычная кнопка вызова милиции в электричке. Что это? Почему оно так завораживает? Ответ прост — автор владеет даром внимания к окружающему миру, гораздо более тонкого внимания, нежели то, которое необходимо при переходе улицы или пересчёте денег. Он чувствует магию простых вещей, заряжая ею чёрно-белые карточки. Мы их разглядываем, и магия гипнотизирует нас.

Очень хороши фотографии, присланные из Китая (и тоже удостоенные медалей). Они — «другие», как и вся восточная культура. Европеец так не снимет. Эти кадры говорят с нами по-китайски — непонятно и необычно.

Удивил Леонид Сидорский. Маэстро одесского городского пейзажа неожиданно выставил женские портреты. Портреты необычные, с причудливой игрой света и отражений, которая так свойственна шедевральным работам неутомимого и именитого фотографа.

Большинство остальных представленных работ также наводит на размышления. О том, что в искусство фотографии ежегодно вливается немало талантливых авторов. Число их растёт по мере роста численности населения в целом. В отличие от числа гениев, коих природа, вопреки спросу, дарит миру скупо. А простой талант рождает «просто хорошие» картины. Есть такое понятие — штамп. Кошечки-собачки, овощи-фрукты, колоритные дворы и фактурные бабушки, попы с прихожанами, «голые бабы» (не путать со стилем «ню») — всех этих банальностей на выставке валом, да простят меня авторы. Эти техничные, композиционно безупречные работы ласкают взор, но не хватают за душу, да простят меня зрители.

Но так — в любом искусстве. Это нормально. И всё вышесказанное — лишь моё субъективное мнение. Объективный факт остаётся фактом — экспозиция хороша и посетить её стоит ради неминуемого впечатления, которым одаряет нас красота.

Георгий ЧАРСКИЙ


 
НЕФРИТОВАЯ БУСИНКА из ВЕНЦА ДРАКОНА


Главным событием истекшей недели справедливо было бы назвать публикацию доклада Пентагона, посвященного взаимоотношениям КНР и Тайваня, который Пекин упорно именует «мятежной провинцией». В принципе, разговоры о захвате войсками Поднебесной «Нефритовой бусинки» идут уже почти полвека, но сейчас, по мнению экспертов, дальневосточная «нить накаливания», похоже, начинает искрить, а это грозит не только региону, но и целой планете очень-очень серьезными неприятностями...


Эволюционируя


Если генералиссимус Чан Кайши, выброшенный с материка Великим Кормчим, в чем-то и был с ним солидарен, так это в том, что страна Чжунго неразделима. Правда, националисты из Гоминдана считали законной властью себя, а Мао ругали мятежником, но правители КНР, не оставаясь в долгу, обзывали засевшее на острове правительство «сепаратистским». Короче говоря, противоположности смыкались.

Оттеснив местную элиту из политики в экономику, «материковые» много лет правили единственной спасенной от коммунистов провинцией, не без претензий именуя её Китайской Республикой. Но время шло, старики умирали, «коренные», подмяв под себя частный бизнес, понемногу брали в руки партию, а в 1996 году их лидер Ли Дэнхуэй триумфально прошел в президенты. Что очень не понравилось и Пекину (ибо Ли не стеснялся озвучивать «теорию двух государств», подразумевающую, что КНР и Тайвань — «равноправные партнеры»), и небольшой, но активной группе ортодоксов — уроженцев материка, возмущенных тем же самым; созданная ими Новая партия стала основным критиком идеи суверенитета.

При этом чем мягче становился режим, тем большую силу набирала оппозиционная Демократическая прогрессивная партия, выступавшая за независимость куда последовательнее «молодого крыла» Гоминдана. Пробившись в Законодательный юань лишь в 1989 году, она уже в 1994-м вывела своего лидера Чэнь Шуйбяня в мэры Тайбэя, а тот начал быстро наращивать рейтинг, не скрывая, что хочет стать президентом. И таки стал им поздней осенью 2000 года.

Гоминдан тем временем разлагался. Попытка свалить нового главу государства, обвинив его в поразившем страну экономическом кризисе, провалилась; народ оказался мудрее, чем надеялись политики, а интриги окончательно сгубили престиж «великой организации». Начались расколы. Сперва, создав Народную партию (Цинминдан), ушел в автономный полет экс-премьер Сун Чуй, уроженец материка, обиженный, что кандидатом в президенты товарищи выдвинули не его, а островитянина Лянь Чжаня. А когда Лянь с треском проиграл Чэню, Гоминдан покинул и бывший президент Ли Дэнхуэй. Расценив «наезды» на правительство и секретные контакты с Пекином как предательство интересов Тайваня, он создал Союз тайваньского единства, увел туда всех, кто ему верил, и, собрав 8% голосов избирателей, вошел в коалицию с ДПП, а партии, которую возглавлял много лет, публично посоветовал «катиться обратно на материк».

Нет у революции конца

Чэнь начал умно, назначив премьером не кого-то из своих, а видного гоминдановца «с материка», бывшего министра обороны Тан Фэя. Красивый жест был призван успокоить и Пекин, и «материковых», и генералов, боявшихся резких чисток. Однако Гоминдан, проявив старческую тупость, отказался поддержать Тан Фэя, после чего тот, не просидев в кресле и трех месяцев, ушел «по состоянию здоровья», уступив место соратнику президента Чжан Цзюньсюну.

«Великая организация» — вернее, её остатки — заключила союз с Сун Чуем и пошла ва-банк. Накануне парламентских выборов 2001 года, считая, что главный вопрос, волнующий избирателя, — это выход из экономического кризиса, националисты и «народники» выдвинули программу «скорейшего открытия дверей в Китай». И просчитались.
Улица ответила неожиданно резко: Новая партия (агитировавшая за объединение с материком по пекинской формуле «одно государство — два строя») практически исчезла как политическая сила, получив всего одно место; 18,5% голосов, набранных Цинминданом, стали абсолютным потолком его влияния, а ДПП, оказавшаяся на первом месте, немедленно вступила в коалицию с Союзом тайваньского единства.

Гоминдан осел в глухой оппозиции. И, судя по всему, надолго, если не навсегда. Во всяком случае, за истекшее время ему так и не удалось перегруппироваться, зато угрозы новых расколов витают постоянно, Лянь Чжань и другие «старики» полностью растеряли авторитет, а молодая и перспективная поросль покидает Национальную партию сотнями, уходя в ДПП и СТЕ, где «ренегатов» встречают с распростертыми объятиями.

Сегодня, спустя почти три года, уже можно смело сказать: эпоха Гоминдана канула в Лету; наследники Сунь Ятсена и Чан Кайши, потеряв и кадры, и сторонников, безнадежно увязли в политическом кювете, а подавляющее большинство избирателей, несмотря на все проблемы (которые кабинет Чжан Цзюньсюна, между прочим, решает, хотя и не так быстро, как хотелось бы), делает выбор, руководствуясь не экономическими, а политическими критериями. Юг и центр острова поголовно голосуют за ДПП, а север и запад за СТЕ, и у Поднебесной просто нет иного выбора, кроме как, нравится ей это или нет, иметь дело с ненавистным Чэнем.

Через камни — куда?

Президент, нарушивший монополию Гоминдана на власть, далеко не прост. Еще на заре политической карьеры журнал «Тайм» поместил молодого мэра Тайбэя во «Всемирный список 100 молодых лидеров нового тысячелетия», а гонконгский «Эйшауик» чуть позже — в реестр «50 азиатских лидеров будущего». Что еще важнее, в 1998 году столица Тайваня, перепрыгнув аж девять позиций, вошла в первую пятерку наиболее удобных для жизни городов Азии.

Очень сильный юрист, прекрасный экономист и серьезный, не на публику, а по зову души работающий правозащитник (пекинские бонзы не могут ему простить прогремевшего на весь мир осуждения бойни на площади Тяньаньмынь), доктор Чэнь, окружив себя молодыми, смелыми и прогрессивными экономистами, решился начать реформы, приступить к которым боялись его предшественники. И, можно сказать, преуспел — во всяком случае, последствия кризиса 1998-2001 годов ныне почти ликвидированы, а в 2002-м Тайвань наконец-то был принят в ВТО.

«Мы убрали с дороги камни. Теперь можно ехать», — сказал Чэнь в начале этого года.
А куда — не уточнил.

Беда в том, что поддерживать неконкурентоспособные отрасли и дальше нельзя, это верная дорога к очередному долгосрочному кризису. А растущей экономике острова позарез нужно расширяться. Следовательно, нельзя обойтись без вывода производства в регионы с более дешевыми трудовыми ресурсами и землей. Например, на материк, в КНР. Эту идею года два назад, когда кризис еще давал о себе знать, выдвигали многие бизнесмены, и, собственно говоря, против экономической интеграции не возражает и ДПП, тем паче процесс все равно идет: за последние годы местные фирмы окольными путями — например, через Гонконг — вложили в инфраструктуру «большого Китая» почти $60 миллиардов. Свободная торговля с КНР была бы весьма полезна во всех отношениях, и потому Чэнь Шуйбянь делает все, что может для того, чтобы она стала реальностью, дав «добро» на прямые инвестиции в китайскую экономику и смягчив ограничения на импорт продукции оттуда.

Однако явный интерес к развитию взаимоотношений с Пекином в области торговли, транспорта и связи натыкаются на непременное условие: сперва пусть Тайбэй официально признает принцип Единого Китая. И вот тут-то большинство членов ДПП встает на дыбы. Одно дело — торговать, совсем иное — в одну постель ложиться. Да и сам доктор Чэнь относится к перспективе воссоединения с коммунистами (хоть они нынче и «модернизировались») с плохо скрытым отвращением и страхом за судьбу родины.

Задача без решения

А никуда не денешься. Главной головной болью Тайваня остается настойчивое стремление властей КНР восстановить «нарушенную целостность» Срединного государства, и тот факт, что президентские взгляды на сей предмет хорошо известны, ничего не меняет.

Поначалу, правда, еще не освоившись в новой роли, Чэнь Шуйбянь продолжал говорить, что думает. Сразу после инаугурации он вызвал бурю на острове и за рубежом, неосторожно заявив, что не считает объединение с материком самой насущной задачей. А чуть позже, объясняя, чем, собственно, ему не нравится «супер-гонконг-ский вариант», в рамках которого Тайваню разрешат сохранить свою валюту, свой бюджет и даже свою армию, кратко сказал: «Мы не хотим пускать в свой дом громилу-соседа, который обещает не выгонять нас и, возможно, даже разрешит пользоваться частью нашей же мебели».

Пекин передернуло. Пришлось, как водится, пояснять, что «президента не так поняли» — за эту неприятную работу взялся Се Чантин, один из ближайших друзей Чэня и его преемник на посту лидера ДПП. «Тайвань не исключает, что в какой-то момент вопрос объединения встанет на повестку дня», — туманно намекнул он, после чего страсти накалились уже на самом острове, вплоть до того, что наиболее ортодоксальная часть товарищей, алчущих независимости любой ценой, не утерпела и, в лице отдельных парламентариев, попросила своего лидера «заткнуться».

Затем (несомненно, с одобрения Чэня) была создана межпартийная группа по вопросам отношений с Китаем — как бы общественная организация под руководством всеми уважаемого историка Ли Юаньчжэ, президента тайваньской академии наук. Изучив ситуацию, академик заявил, что вполне приемлема «сингапурская формула» диалога, предложенная в 1992 году — «один Китай, но в самостоятельной интерпретации сторон», однако глава тайваньского Совета по делам материкового Китая Цай Инвэнь тотчас пояснила журналистам, что поскольку никакого консенсуса в Сингапуре достигнуто не было, то и возвращаться не к чему.

Ситуация зависла. И висит поныне. Что, ясное дело, не вызывает удовольствия ни в Китае, ни на Тайване. Тайбэй всерьез опасается дискуссиями о «теории двух государств» спровоцировать соседа на необратимые поступки, а до Пекина, наконец, дошло, что догматическое упорство в тотальном отрицании реальности не оправдывает себя. Больше того, после недавней смены руководства, новые китайские иерархи, слывущие прагматиками и даже прогрессистами, подчеркнуто учитывают проблемы Чэня, лишенного возможности игнорировать настроения в родной партии. Этой весной ими был вброшен в политический лексикон лозунг «И остров, и материк — части Чжунго», существенно (с их точки зрения) более мягкий, нежели старая формула «Тайвань — неотделимая часть Китая». Столь ласковы они не были даже с Гонконгом. Но эти пряничные крошки, слегка уснастившие пекинский кнут, никак не тянут на «новый подход».

Судя по всему, китайско-китайский конфликт близок к точке кипения.

Накануне

Соединенные Штаты, в зону жизненных интересов которых входит весь мир, с таких «проблемных зон» глаз не спускают. Тщательно отслеживая увеличение парка нацеленных на Тайвань китайских ракет малого радиуса действия, эксперты Пентагона уже вполне уверенно говорят о неизбежности попытки блицкрига. И, видимо, не ошибаются. Маховик накопления оружия, причем самого современного, раскручивается со свистом. По прикидкам янки, к 2010 году ежегодные «оборонные» расходы КНР увеличатся в 3—4 раза, хотя и сейчас, судя по всему, они гораздо больше официально заявленных 30 миллиардов долларов в год. Это ружье просто не может не выстрелить. А «подготовка к захвату Тайваня», естественно, учитывает и реакцию на неизбежное вмешательство в конфликт США. Китайские подводные лодки вполне способны в случае чего перекрыть американским судам путь к Тайваню, а уже упоминавшиеся ракеты без особого труда долетят не только до Окинавы, но и до Калифорнии.

Рискнут ли китайцы повторить Перл-Хабор? В ближайшие годы вряд ли. Но если Штаты увязнут в ближневосточных песках надолго, а исламский террор «заиграет» всерьез, расклад может сильно измениться. Тем паче, что по мнению Пекина, именно «США представляют существенную и долговременную угрозу китайским интересам в регионе».

Как бы то ни было, оценить точность прогнозов, пророчивших наступление «китайской эры», нам придется скорее, чем хотелось бы. Дракон уже начинает шевелиться. Он еще не вполне проснулся. Но о нефритовой бусинке, выпавшей из его венца, он уже явно вспомнил.

Лев ВЕРШИНИН


 
ТРИДЦАТЬ СРЕБРЕНИКОВ В КАРМАНЕ


В 1995-м, на следующий же год после сами знаете чего, все коммунальные пляжи города стали платными. Цена не сильно потрясала (около 30 центов по тогдашнему курсу), потрясало то, почему это вдруг ты должен был платить за вход туда, куда всю жизнь ходил свободно?

За эти деньги тебе предоставлялась крупная услуга — возможность посидеть на обшарпанном, времён Очакова и покоренья Крыма, топчане. Доводы о том, что ты привык и любишь лежать на песке у среза воды, на цербера в белом халате не действовали, и ты со вздохом расставался со сколькими там десятками тысяч карбованцев, точно уже не помню. (Вспоминаю, как мы смеялись, когда в последний день лета шли на именины к старожилу «Дельфина», преферансисту и шахматисту Толику «Булочке», традиционно справляющего свой день рождения на пляже, — теперь, чтобы попасть к нему на «приём», нужно было дать «на лапу».)

Когда власть в городе поменялась, и «лучший» канул в Лету, тут же были ликвидированы незаконные поборы (думаю, Р. Боделан получил на выборах 98-го дополнительно не одну тысячу голосов, когда твёрдо пообещал плату за вход на пляжи отменить). Пляжи, правда, были отданы арендаторам, сервис со временем стал более крутым, но формально ты платил именно за услуги — последние железные заборы и решётки были снесены в начале этого сезона. И что же нам говорят теперь, по его завершении?

А то, что в следующем году пляжи вновь станут платными, то есть ты будешь вынужден платить за само право вступить на песок, пройти к морю. Сделано это будет якобы по многочисленным просьбам трудящихся, которым не жалко расстаться с десятком гривен за право спокойно отдохнуть, некоторые согласны за такое удовольствие даже переплачивать.

Я уже писал, что, в принципе, различные участки пляжа с разным уровнем сервиса и, как следствие, ценой, — вещь вполне разумная. Каждый выбирает себе то, что по карману, а песка, слава Богу, хватает (пока) всем. Главное — чтобы не было унижающих коренных одесситов нововозведенных стен, решёток, заборов.

Возьмём тот же «Дельфин». Сегодня он условно разделен на несколько частей: в одной отдыхают приверженцы традиционных топчанов, в другой — сторонники более комфортабельных шезлонгов, в третьей — любители «дикого» отдыха, в четвертой — крутые ВИПы. И вот даже последняя, так называемая VIP-зона, не вызывает у простых смертных особого раздражения — с одной стороны она изящно отделена от остального пляжа детской площадкой, с другой — попасть на неё можно лишь через пляжный бар. В общем, и волки сыты, и овцы целы.

Теперь же нам обещают пляжи закрыть уже фундаментально. Не продали пока их, не продали, лишь посдавали в аренду на 49 лет (не все доживут до её окончания). Кое-что милостиво обещали оставить громаде — представляю, какое там будет твориться столпотворение!

Последовательность действий городских (да и областных с киевскими) властей вызывает законное уважение. Если санаторные корпуса закрываются, а на месте их возводятся частные коттеджи, то должны же куда-то их владельцы ходить загорать? Даром у моря куплены дома, что ли? И если ты в состоянии заплатить десятки тысяч «гринов» за «сотку», то неужели пожалеешь несчастную двадцатку гривень за культурный отдых в компании таких же воро..., то есть, «випов»?

А разговоры насчёт запретов в «двухкилометровой прибрежной зоне» закончатся, боюсь, тем, что закроют в один прекрасный день эту самую зону для рядовых граждан, и платным сделают уже сам проход в неё. И будем вспоминать мы 95-й год с ностальгическим вздохом — все мы с тридцатью центами в кармане были тогда, как оказалось, крезами.

Влад ЛАШМАНОВ


НАВЕРХ

 
Сергей Жарков: КРАСИВЫЕ СНЫ ДЕТСТВА

ЖАРКОВ Сергей Николаевич
Родился 7.05.1958 в Одессе.
Полузащитник, защитник.
174 см — 75 кг.
Воспитанник СДЮСШОР «Черноморец».
Чемпион мира среди юниоров 1977 года.
Первый тренер — А. Руга.

1973 «Черноморец» (дубль)
1974 «Черноморец» (дубль)
1975 «Черноморец» (дубль)
1976 «Черноморец» (дубль)
1977 «Черноморец» (дубль)
1978 «Черноморец» (дубль)
1978 СКА Одесса
1979 СКА Одесса
1980 СКА Одесса
1980 «Черноморец»
1981 «Черноморец»
1982 «Черноморец»
1983 «Черноморец»
1984 «Черноморец»
1985 «Черноморец»
1986 «Черноморец»
1987 «Черноморец»
1988 «Черноморец»
1992 СК «Одесса»
1993 СК «Одесса»
1993/95 «Благо» Благоево
1995/96 КФК «Лотто»
Одесса
1996/97 КФК «Лотто-GCM» Одесса
1997/98 «СКА-Лотто»

Наблюдая за игрой Сергея Жаркова в матче ветеранов одесского «Динамо» и «Ильичевска», я ловил себя на мысли, что человеку, способному отбегать в тридцатиградусную жару 80 минут, не может быть сорок пять лет. Отыграл он прилично, выглядел агресивно и мне казалось, незначительное отличие Жаркова-ветерана от его молодого аналога заключается в отсутствии скорости. В остальном он сумел сохранить то, за что его любили одесские болельщики — бойцовский характер и способность сыграть нестандартно, оставив соперника не у дел.

— Сергей, что для Вас сегодня «Динамо»? Деньги? Хобби?
— Это так, красивые сны детства. Единственное, что я умею — играть в футбол. Игра симпатичная, правда, и бросать ее не хочется.
— Ну что ж, давайте, поговорим о Ваших снах.


Сон первый: О крещеной водичке, Соборке и джинсах «Бурбон».

Родился я в Одессе, а вырос на Соборке. Мы жили неподалеку, на улице Толстого, 4, а на Соборной площади, примерно в том месте, где ныне восстановлен храм, находилась футбольная площадка. Собиралось, как правило, человек 100—120 и играли на вылет. Там я и пропадал целыми днями. Кожаные мячи были очень дорогими, и мы на общие деньги покупали в магазине «Динамо» резиновые, по 45 копеек за штуку. Мне кажется, что мы могли играть в футбол даже консервной банкой и ради него забыть обо всем на свете.
Однажды в драке мне попали камнем в правый глаз. Удар оказался настолько сильным, что с тех пор я вижу только левым, а правый так, для красоты. Заметьте, открылось это только в семнадцать лет, на медкомисии в «Черноморце». До этого я умело маскировался. Доктор скажет мне: «Закройте правый глаз» — я закрываю правый, — «А теперь закройте левый» — а я все равно закрываю правый. Такой вот нехитрый способ, позволил мне длительное время считаться игроком с полноценным зрением. Когда все открылось, я уже доказал, что на левой бровке прекрасно играю с одним правым.
После того как я стал игроком дубля «Черноморца», у меня появились деньги, и любимым местом стал бар «Парус» в Аркадии. Ходили мы туда больше для «форсу» — попить крещеной водички, так мы называли великолепное «Одесское шампанское», и почувствовать себя взрослыми. Шампанское тогда было не чета сегодняшнему суррогату. Затем была юниорская сборная СССР, в которую меня позвал Александр Коршунов, и при котором я играл в основном составе. Незадолго до финальной части оказалось, что Коршунов «невыездной», и во Францию перед чемпионатом нас возил Сергей Сальников. Помню, вернулся в Одессу из Канн в джинсах и майке «Бурбон». Первый парень на Толстого. Да, было время...
В Тунис нас повез Сергей Михайлович Мосягин, с которым у меня, к сожалению, не сложились отношения. Он-то и в футбол никогда не играл. Так, теоретик. Видимо, я слишком много высказывался по различным поводам, и тренеру это не понравилось. А командочка была что надо: Баль, Балтача, Сопко, Бессонов, Хидиятуллин... Молчал бы, наверняка попал бы в основу. Но я не жалею, нет. Все-таки я всегда оставался самим собой, а это, наверное, самое главное в жизни.

Сон второй: О службе в армии и образовании.

«Черноморец», в дубле которого я провел пять с половиной сезонов, не проявлял особой заинтересованности в моих услугах. Я сыграл единственный матч на Кубок СССР. Подходило время служить в армии и перспектива оказаться вне футбола на два года меня особо не прельщала. Можно было через тех же Коршунова и Сальникова перевестись в ЦСКА, но нужно было попрошайничать, а этому искусству обучен не был. Но все что ни делается... Каким-то совершенно естественным образом я оказался в одесском СКА, в котором и началась моя «взрослая» карьера. СКА был удивительным клубом. Без базы и прочих опций, он, в силу устройства государства, всегда имел в составе игроков приличного уровня. Со мной «служили» такие ребята как Каспарявичус, Беланов, братья Малые, Чилиби.
Любимым местом футболистов нашей команды был бар «Холодок» на 10-й станции Фонтана. Там работал барменом фанат клуба — болгарин, имени не помню. Это был «армейский» бар. Посетители могли видеть в нем танцевавших Юрковского и Жаркова. Сижывали там игроки «Таврии», «Жальгириса» и других команд. Помню, как знаменитый Юркус флиртовал с девочками. Вратарь он и есть ВРАТАРЬ. У вратарей другая специальность, они не футболисты. Это особенные люди. У них даже тренеры отдельные.
В то время я уже учился в Педине. На получение образования затратил тринадцать лет жизни. Этот долгострой получился из-за того, что особого желания грызть науку не было, а ходить и выпрашивать оценки я не умел и не хотел. Любимый преподаватель — Горбачев Евгений Георгиевич, знаменитый одесский волейболист. Его предмет — Тренировочный процесс в футбольной команде мастеров — я обожал и изучал с особой прилежностью. Даже одалживал учебники у Прокопенко и Альтмана. Кстати, Семен Иосифович всегда отличался склонностью к коллекционированию, и его футбольная библиотека насчитывала не один десяток книг. Так что курсовые и дипломную работу писал самостоятельно. У Горбачева я прошел хорошую школу и разжился бесценным житейским опытом.

Сон третий: О лучших годах жизни.

Отыграв два с половиной сезона в СКА, я вернулся в «Черноморец». Высшая лига и совершенно иные нагрузки. На первых порах приходилось тяжело, однако потом я втянулся, и все стало на свои места. Конкурентов у меня не было. Разве можно назвать моим конкурентом Василия Ищака, также левого защитника, когда мы почти все время находились на поле одновременно. Да и тренер мне доверял. Прокопенко — дипломат. Хозяин команды. Он никогда не кричал и не бросал бутсами в футболистов, как Фергюссон. Если ему нужно было игрока поставить на место, он делал это красиво — «со стороны моря». Умные исправлялись, а глупые или чрезмерно строптивые вынужденно уходили. Слава Богу, у меня с Виктором Евгеньевичем отношения были прекрасные. Прокопенко, без всяких оговорок, классный специалист. Другое дело, что ему не повезло. Одесса всегда отличалась скупостью в отношении к своим футболистам. Как нам говорили: « Вам дали квартиру у моря и скажите спасибо». Зарплата — 250 рублей, плюс надбавки за мастера —10 руб., МСМК — 25 руб. За игру платили 70 рублей. Получалось где-то 450-600 рублей. Вроде как и деньги не маленькие, но, в сравнении с другими клубами, мы были просто нищими. В «Динамо» у Лобановского каждый год ребятам давали по «Волге». А это 15 000 рублей. Вот и считайте. Плюс звания. Плюс квартиры. А сколько платили в «Арарате», Тбилиси, Минске, «Пахтакоре» даже и вспоминать не хочется. Но что интересно, из Одессы люди уходили неохотно. Город такой, затягивал. И играли не за деньги, а за честь клуба и Одессы. Видимо, поэтому с предложениями продать игру к нам практически не обращались. Для чиновников из других команд мы были непред-сказуемы. Вот случай. В 1983 году нас собрали на базе и сказали, что Минск дает хорошие деньги за ничью в Одессе. Закончилось это шоу со счетом 3:1 в нашу пользу. Я вообще не представляю, как можно было продать матч и выйти в Одессе перед полным стадионом отбывать номер. Завтра с тобой в городе никто разговаривать не стал бы. В «Черноморце» всегда царила особая атмосфера. Мне посчастливилось играть в нем девять лет, не считая дубля, и могу сказать, что это лучший период в моей жизни. Если бы сегодня мне пришлось составить Сборную Сергея Жаркова, я бы выразился словами одного из кукольных персонажей театра Образцова: «За роялем — те же». Виктор Сахно — нападающий от Бога, играет за «Ришелье». Кстати, в последней игре сделал хет-трик. Шарий Ванюша помогает Балю — национальный герой Полтавы. Финк, прирожденный бомбардир — администратор «Черноморца». Ищак — в Торонто, и ему там не сладко. Недавно, впервые за десять лет, смог приехать. Деньгами помогли друзья — эмигранты. Владимир Устимчик — болельщики специально приходили, чтобы смотреть игру этого футболиста. К сожалению, его уже нет с нами... Плоскина — селекционер «Шахтера». Третьяк, отец троих детей. Завершал карьеру в Израиле, там и остался. Елинскас в Донецке занимается бизнесом. Кстати, в молодости он здорово шил. Один из лучших моих пиджаков был от Валентина Елинскаса. Лещук открыл в Одессе итальянский ресторан. Гриша Шаламай — тренер ровен-ского «Вереса». Для меня, в первую очередь, это люди с большой буквы. А то, что они отличные футболисты... Да кто же этого не знает?

Сон четвертый: О Стрельцове.

Институт, футбол и семейную жизнь закончил одновременно. И сразу же ушел в рейс на теплоходе «Максим Горький». Работал я там спортивным инструктором, а попросту, продолжал играть в футбол. Три кругосветки и поход к Шпицбергену! О чем еще мечтать? С кем мы только не играли. Помню, в одном из портов Перу хозяева местного клуба второй лиги давали хорошие деньги капитану за то, чтобы он уговорил меня остаться на берегу. Лично мне предлагали весьма приличный контракт. Но левую сторону груди грел партийный билет, и подобное было немыслимо. После схода на берег я играл за Сборную ветеранов СССР. Тогда московские деятели прилично зарабатывали, эксплуатируя сошедших в тираж звезд. Делалось это так. Существовало несколько таких сборных. Их костяк составляли боеспособные футболисты, типа меня. В состав включали нескольких игроков с именем — Стрельцов, Дарвин, Крутиков, Осянин, Хусаинов, Мирзоян, Серебренников и начинался гастрольный чес по провинции. Деньги платили неплохие — по сто рублей за игру. Играли каждый день, шесть матчей в неделю плюс «неофициальная часть». Нагрузки были приличные, но мы справлялись. Народ шел на известные фамилии и выкладывал кровные за право лицезреть живых легенд. Особенно любили Стрельцова. Всегда подтянут, опрятен, в костюме, он порой раздавал автографы в течение несколько часов. Помню, после игры со «Светотехникой» из Саранска, он сказал: «Да лет пятнадцать назад я эту команду в одиночку переиграл бы». Безошибочный был игрок, идеальный.

Сон последний: О сегодняшнем времени.

После Сборной ветеранов пришло время тренерской работы. Вместе с Игорем Наконечным мы тренировали СК «Одесса» и, помнится, даже выбили из Кубка страны «Черноморец». Затем я, как водится, не нашел общего языка с президентом клуба и ушел к Поркуяну и Зубкову в благоевский «Благо». Ищак там же играл перед отъездом в Канаду. Мог уехать в несильный зарубежный чемпионат типа финского, но надо было просить, а я так и не сумел освоить эту премудрость. Немного тренировал мальчишек в Отраде. Но... Не заладилось. Система простая. Каждый тренер обязан был сдать 600 гривень в месяц за то, что работает под маркой «Черноморца». Кого ты готовишь, каким образом, никого не волнует. Все, что сверху — доход тренера. Что-то типа маршрутного такси. Один рейс для себя. Когда меня спрашивают, где молодые одесские футболисты, которых раньше школа выдавала десятками, а сегодня единичными экземплярами, я отвечаю: «Спросите у Климова. Он должен знать». Да откуда при сложившемся подходе к подготовке резерва появятся молодые футболисты? Такая же имитация, как и мячи в каждую школу от Суркиса. Где мячи? Да что там говорить. Когда в Кривом Роге умер мой друг, один из лучших футболистов СССР, Владимир Устимчик, «Черноморец» выделил скромную сумму на венок и все. Единственная надежда, что с приходом Альтмана ситуация изменится. Семен — фанат, и в этом шанс «Черноморца». Это первый тренер, который убедил Климова потратиться на приобретение игроков.
После Отрады моя жизнь вошла в нормальное русло — пляж, футбол, работа. Это все, что позволяет оставаться молодым. Я тут как-то думал, если отмотать сны назад, что можно было бы изменить? Думал-думал и решил что ничего. Ну, может быть, зрение востановил бы. А с другой стороны... Зачем? В юности оно бы мне пригодилось, а сейчас ... На эту жизнь и одним глазом смотреть противно, а двумя и подавно. Деньги, решетки на окнах, бронированые двери, угрюмые люди, нищета, бомжи, наркоманы. На что тут смотреть? Так что пляж, футбол, работа. Сны продолжаются.


Александр ОМУТ


 
ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА: БЛАГАЯ ВЕСТЬ ПРЕКРАСНЫХ ДАМ


1953 год не стал великим в истории кино, однако сделал первый шаг для преодоления кризиса, вызванного телевидением и прочими глупостями. Второй, главный шаг будет техническим: фильмы сделаются в противовес черно-белому телевизору сплошь цветными, более того, они станут широкоэкранными, специально, чтобы не поместиться на телеэкране старого формата 4:3.
Но пока до технической войны еще несколько лет, и продюсеры испробуют более дешевый человеческий фактор. Они показывают новых прекрасных женщин.
Для того, чтобы человек заплатил за билет, женщина должна быть феноменальной, такой, какую не увидишь в реальной жизни, короче говоря — Богиней. А их пойди найди...
Они нашлись! Их обаяние превосходило всё предыдущее, их появление можно сравнить с появлением Чаплина и Бастера Китона когда-то в незапамятные времена.
Население планеты в 1953 г. еще не было избаловано сексуальной революцией. Поэтому, впервые увидев Мэрилин Монро и Одри Хепбёрн, оно обалдело.

МЭРИЛИН:«Джентльмены предпочитают блондинок» (США, 1953)
«Как выйти замуж за миллионера» (США, 1953)

Содружество двух классиков Голливуда, Говарда Хоукса в качестве режиссера и Мэрилин Монро в качестве секс-символа Америки, подарило миру редкий по степени глупости — даже для мюзиклов! — фильм.
Тем не менее, именно после него на Мэрилин шли, независимо от сюжета, просто чтобы на нее смотреть, просто чтобы находиться рядом на протяжении полутора часов.
Ее заметили в эпизодической роли в драме о театре «Всё о Еве». Там она играла юную идиотку, из которой влиятельный любовник намерен сделать актрису. Роль оказалась пророческой.
Называть то, что Норма Джин Бейкер-Мортенсон делает в кадре, словом «актерское мастерство» — преувеличение. Надо изобрести нечто иное для объяснения популярности.
Ноу-хау: блондинка с ярко накрашенными губами и отработанными ужимками. Вроде бы (вроде бы!) Монро можно было слепить из каждой двадцатой, кого перекрасить, кому мозгов поубавить...
И все роли у нее об одном и том же, и почти все сюжеты: вечное стремление выйти замуж за миллионера, потом миллиардера, потом президента. Вечное «Займемся любовью» и «Давай поженимся».
Для Хоукса же «Джентльмены предпочитают блондинок» — конечный шаг де-градации режиссера, после которого осталось лишь пожимать плечами: а ведь он начинал с «Лица со шрамом»...
Справедливости ради надо отметить, что Монро поначалу не очень везло с режиссерами. Она вытягивала бездарные проекты к коммерческому успеху сама, впрочем, тоже не напрягаясь. Позже ею займется Билли Уайлдер, а пока он увлечен Сабриной.

ОДРИ: «Римские каникулы» (США, 1953)
«Сабрина» (США, 1954)

Ее открыл Уильям Уайлер. Но и она изменила его судьбу. Благодаря своему открытию двукратный (на тот момент) обладатель «Оскара» Уильям Уайлер переключился с реалистичного кино на развлекательное.
«Римские каникулы» мне удалось приобрести на DVD. Конечно, это не имеет никакого отношения к прокатной судьбе ленты полвека назад, зато свидетельствует о популярности полвека спустя — если фильм вышел на DVD, значит он и сегодня конкурентоспособен.
Странно думать, что «Римским каникулам» 50 лет.
Странно думать, что Одри Хепбёрн, этого чуда природы, больше нет. Литературные шедевры не вызывают таких мыслей. Кино наглядней.
История принцессы в миру (принца, дочери миллионера и т.д.) неизменно вызывает сочувствие. Мы, простые люди, очень склонны разделять горести всемогущества указанных персон. Ах, ей так надоели эти приемы! И эти речи! Ах, она почти как мы...
За двадцать лет до «Римских каникул» блеснула похожая комедия Фрэнка Капры «Это случилось однажды ночью». Можно их сравнивать, можно забыть о похожести. Сюжет вечный, о единстве людей, разделенных сословными рамками.
Тебе смешно, когда, войдя в комнатку, точь-в-точь твоя каморка, Одри спрашивает: «Это что, лифт?»
Филигранная сказка, смешная, тонкая, быстрая. И быть ей банальной, если бы не замечательный финал. Финал превосходен, в коллекции лучших рядом с «Касабланкой» и «Огнями большого города». Хэппи-энда не случилось, после оскароносного «Лучшие годы нашей жизни», на мой вгляд, испорченного примитивной концовкой, я не ждал от Уильяма Уайлера столь выверенного завершения.
Стук башмаков Грегори Пека, удаляющегося после встречи принцессы с прессой, останется в музее кино навсегда.
А принцесса Анна получила «Оскар» за то, что так верно изобразила на экране прелестную и неповторимую Одри Хепбёрн.
* * *
Спустя год Билли Уайлдер наконец-то снял добрый фильм с хорошим концом.
Ворвавшись безнадежно-талантливой «Двойной страховкой» и мрачно-гениальным «Бульваром Сансет», утвердив себя алкоголическим «Оскаром» за «Потерянный уик-энд», он обнаружил желание взглянуть на мир с другой стороны. Прелесть Одри Хепбёрн, открытая «почти однофамильцем» Уайлером, заставила его вступить в соревнование и развернула лицом к свету.
У великих режиссеров с очень похожими фамилиями получились фильмы-братья, не близнецы, но явно родственники. Или, правильней, фильмы-сестры. Потому что главным и в «Римских каникулах», и в «Сабрине» было явление Одри, открытое очарованной планете, как некогда Леонардо открыл улыбку Джоконды.
Сегодня секс-символ № 1 той эпохи — все же Мэрилин Монро. О ней мы знаем всё. Мы помним ее настоящее имя, и кто ее любил, и как она снималась в журнале Playboy, и т.д. Однако Эдда ван Хемстра Хепбёрн-Растон, родившаяся в Брюсселе, скромно стояла неподалеку альтернативным эталоном красоты и изящества. Эталоном она и осталась. Какая разница, Моны Лизы тоже давно уже нет и она не снимется больше ни в одной кассовой роли ни у Леонардо, ни у Микеланджело.
На Одри можно просто смотреть. Остановить кадр и не желать продолжения.
И Хэмфри Богарт тут на своем месте. Не возникает ни малейшего сомнения, что, несмотря на разницу в возрасте, именно Хэмфри больше всего подходит для того, чтобы составить ей пару. Сюжет побоку, не в нем дело. За непроницаемостью и особым, цинично-«янкиобразным» выговором Богарта всегда скрывалась романтика. Фраза на яхте «Не надо ставить эту музыку» мгновенно отсылает к «Каса-бланке», а «Вы можете напеть это еще раз?» в машине напоминает «Сыграй это еще раз, Сэм». Ингрид Бергман улетела от него в 1943-м, но Богарт должен был найти свою девушку!
Журналист Грегори Пек не мог обручиться с принцессой, поэтому принцессе пришлось обернуться Золушкой, чтобы миллионер сбежал с ней на корабле в Париж.
Так определилась лучшая пара 1951-55 гг.

ЛОЛИТА ТОРРЕС: «Возраст любви» (Аргентина, 1954)

Расширение географии всегда любопытно. Сначала к мировому кинопроцессу триумфально подключилась Япония, потом мело-драмно-музыкально заявили о своем существовании Индия и Латинская Америка.
«Возраст любви» недаром напомнил «Бродягу»: оба фильма — непритязательные родоначальники, слава Радж Капура открыла дорогу индийским глупостям, а всемирный успех «La Edad del Amor» (какое колоритное название, не правда ли?) в какой-то степени способствовал развитию бесконечных мыльных опер.
Пружина сюжета и набор действующих лиц — в точности как в латиноамериканских сериалах. Богатая семья (которая тоже за-плачет) в составе дедушка+отец+внук+шофер, юная и насквозь положительная представительница иной среды (просто Лолита), история несчастной любви ввиду сословных предрассудков, тянущаяся через двадцать пять лет.
Интересно, откуда в Аргентине сословные предрассудки? Это Европе положено, так как раз Европа ими давно переболела...
Сразу по окончании мировой войны Аргентина рванула вперед, президент Перон сделал попытку построить нормальное государство в Южной Америке. Появился термин «перонизм». И, как всегда бывает, с усилением власти страна выдала большой мюзикл. Роль Дины Дурбин, Риты Хейворт, Любови Орловой, Марики Рекк и прочих в Аргентине исполняла Лолита Торрес.
Еще одно сходство с «Бродягой»: чем прекрасно старое кино — оно сохраняет красоту женщин. Наргис и Лолита Торрес. Что мы можем сказать о персидских танцовщицах? Да ничего. Александра Македонского еще изобразили на стене, а девушек, которыми любовался победитель, конечно же, обошли.
Преимущество Лолиты Торрес в том, что она еще и поет хорошо. Ее вообще следует считать бабушкой Рикки Мартина и Дженифер Лопес, международная слава первой исполнительницы «латинос» и количество заезженных скрипящих пластинок вряд ли уступает Лопес и Мартину, вместе взятым.
Третье сходство: и «Бродяга», и «Возраст любви» были жутко популярны в СССР. Нездешняя музыка, нездешние лица... Категорическая удаленность от проблем эпохи, сказочно сочетающаяся с классовым противостоянием. Классовое противостояние плавно перетекало в любовь. И так этого хотелось... Чтобы заканчивалось не расстрелом, не войной, а любовью и успехом.
Через год в Аргентине произойдет военный переворот, эпоха Перона закончится. Странным образом это совпадет с закатом кинокарьеры Лолиты Торрес, в расцвете молодости, в 26 лет.
Прожила она еще долго, и пластинки продолжали выходить, и я одну такую помню, с исцарапанным винилом... Но снималась крайне редко.

Александр БОРЯНСКИЙ


НАВЕРХ